ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ - Духовные ориентиры молодёжи татарстана в условиях новой конфессиональной политики...


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ


Во введении обосновывается актуальность избранной темы, дается общая характеристика основным понятиям, используемым в работе, анализируется степень ее научной разработанности, обозначается методология исследования, определяются хронологические и территориальные рамки, цель и задачи, объект и предмет, характеризуется источниковая база, указываются научная новизна и практическая значимость, апробация работы.

В первом разделе «Совершенствование правовых основ регулирования религиозной ситуации в стране в процессе отхода от моноидеологии и перехода к демократическим свободам совести и вероисповедания» основное внимание уделено историческим условиям, теоретическим и конституционным аспектам рассматриваемого вопроса. Здесь раскрывается непрерывный процесс законодательного формирования нормативных комплексов, регулирующих различные сферы деятельности религиозных объединений. Исследуется проблема правового обеспечения принципов взаимоотношений между государственными и религиозными институтами, реализации законодательства о свободе совести и определяется концепция, в рамках которой возможно осуществление конфессиональной политики в современной России и Татарстане. А также дается общий анализ религиозной обстановки в рассматриваемый период, выявляются особенности региона и происходившие в нем изменения.

Работа начинается с выявления автором причин кризиса политики СССР в сфере государственно-конфессиональных отношений, его проявления в регионе. В числе главных причин назван крах политико-воспитательной работы КПСС. Церковная политика советского государства десятилетиями шла вслед за партийной линией в области идеологии, повторяя ее изгибы, разделяя ошибки и заблуждения. Доминирующим явлением в религиозной сфере объявлялся “кризис религии”, основной задачей провозглашалось построение “безрелигиозного общества”. На практике идеологические установки партии воплощались в деятельности Совета по делам религий при СМ СССР и его института уполномоченных на местах, которым вменялось в обязанность всемерно содействовать “угасанию” религиозных организаций. В каждом из регионов страны выдвигался принцип “достаточности” числа зарегистрированных религиозных обществ ведущей конфессии. В середине 1980-х гг., к примеру, особое внимание уделялось атеистической работе в регионах традиционного распространения ислама, где предписывалось выполнять постановление ЦК КПСС от 18.08.1986 г. “Об усилении борьбы с влиянием ислама”. Данное постановление претворялось в жизнь партийными и советскими органами ТАССР вплоть до начала 1990-х годов1.

Фактический перелом в отношении партийного руководства к религии произошел в 1988 г., когда Русская православная церковь отмечала тысячелетие принятия христианства на Руси. Хороший повод был использован партией для плавного перехода от политики дискриминации к предоставлению религиозным объединениям той свободы действий, которая подразумевалась в статье 52 Конституции СССР. Важнейшим преддверием к юбилейному собору РПЦ была встреча М.С. Горбачева с патриархом и всем патриаршим Синодом 29 апреля 1988 г. Несомненно, что это событие во многом стало таким же эпохальным, как встреча И.В. Сталина с иерархами РПЦ в сентябре 1943 г. В то же время в апреле 1988 г. в Казани прошел республиканский семинар “Перестройка и проблемы атеистического воспитания”, организованный отделом агитации и пропаганды обкома КПСС. О настроениях участников семинара, свидетельствуют их вопросы заместителю Уполномоченного Совета по делам религий при СМ СССР по ТАССР Ю.В. Михайлову. “В царской России церковь была мощным орудием власти в руках государства. Не являемся ли мы свидетелями обратного перехода к подобной системе в настоящее время?”;1 “Как же бороться против религии, если у нас нет средств борьбы. Бороться невозможно. Во-первых, не знаем Коран и Шариат, а также Библию. Во-вторых, коммунистическую идеологию дискредитировали сами коммунисты. А людям нужно во что-то верить. Без веры нормальному человеку жить очень трудно, без нее он как лодка без ветрил или паруса. Вот люди и выбирают религию”2.

Вместе с тем перемены в сфере государственно-церковных отношений стали явственно ощущаться в регионе лишь с 1989 г., когда в Поволжье прошли мероприятия, посвященные 1100-летнему по хиджре юбилею ислама. “В связи с празднованием 1100-летия принятия ислама Волжской Булгарией и 200-летия Духовного управления мусульман вопросам борьбы с влиянием ислама со стороны партийных организаций внимание стало уделяться мало. Определиться в данной ситуации не просто, да и со стороны обкома партии трудно получить существенные советы и предложения”3 – отмечалось в документе одного из райкомов. В отчете другого райкома, именовавшего до этого ислам “наиболее коварной религией” ислам был охарактеризован наиболее прогрессирующей религией4. В документах появились утверждения о позитивной роли ислама: “В работе с людьми, для их консолидации стремимся использовать духовные и нравственные ценности религии, в том числе Ислама. Значительная работа в этом плане была проведена в связи с 1100-летием принятия Ислама в Поволжье летом 1989 года”5.

Таким образом, если правовой и социальный статус религиозных объединений в первой половине 1980-х гг. находился в состоянии баланса, то с 1985 г. маятник общественного мнения начинается двигаться в в сторону обретения верующими равных с атеистами прав и положения в обществе. Политическая и идеологическая системы советского государства, базировавшиеся на монополии собственности и власти, принудительном атеизме перешла в защиту, исчерпав свои идейно-политические и нравственные ресурсы. Начавшийся с 1985 г. процесс социально-экономических реформ, повлекший за собой крах идеологии, приводит к необратимым изменениям в сознании наших граждан: 1) большая часть общества начинает признавать значимость религиозной составляющей культуры в целом и каждого верующего в частности; 2) национальное возрождение в стране, а в особенности в республике является фактором, стимулирующим возрождение религиозное; 3) атеистическая политика определяла деятельность местных органов власти вплоть до 1990 года; 4) фактическое оформление и изменение законодательства регулировавшего духовную сферу и государственно-конфессиональные отношения произошло во многом благодаря смене общественно-политической обстановки в стране. Автор отмечает, что процесс правового регулирования, создания и развития религиозных объединений и групп занимает период с перестройки по настоящее время. При этом политика государства по отношению к религии с 1990 г. определялась такими основополагающими документами как: законы РСФСР “О свободе совести и религиозных организациях” и СССР “О свободе совести” 1990 г., которые значительно расширили права религиозных объединений и рядовых верующих.

Дальнейшие перемены, произошедшие в российской политической и религиозной жизни, снова потребовали их адекватного правового закрепления, а затем и замены. В результате чего, развитие сферы государственно-конфессиональных отношений и их законодательное регулирование начало качественно отличаться от советских и постперестроечных именно с 1997 г.: нормативно-правовая база заметно расширилась и стала более четко определять права и обязанности участвующих субъектов; постепенно стабилизировался рост количества религиозных организаций, упрочились позиции ведущих для страны и республики конфессий; наметился спад интереса к новым религиозным движениям; выявились определенные тенденции и противоречия. Действующий до сих пор ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» устранил тогда проблемность предыдущих законов и вернул рассматриваемому институту традиционное наименование – «свобода совести». Это имело принципиальное значение, так как сведение прав граждан в данной сфере только к свободе вероисповедания приводит к игнорированию или нарушению их конституционных прав на светское мировоззрение и свободомыслие.

Еще одной немаловажной особенностью Татарстана является наличие собственного закона о свободе совести (по сведениям федерального Министерства юстиции в 33 субъектах РФ приняты собственные законы и иные нормативные правовые акты по религиозным вопросам). Республиканский Закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» был принят в 1999 г. с целью более полного учета конфессиональной специфики Татарстана.

В настоящее время сформировался значительный массив законодательных актов, связанных с регулированием отношений, возникающих в сфере взаимодействия религиозных объединений с органами исполнительной власти. Несмотря на то, что принятая нормативно-правовая база носит упорядоченный характер, все же до конца назвать ее совершенной нельзя. Сегодня способность вмещать в себя идеи других означает не что иное, как умение терпимо отнестись к другой личности, принять ее именно как ценность для себя. Законодательство РФ и РТ гарантирует религиозным конфессиям и простым гражданам возможность реализации принципа свободы совести. Однако последовательное удовлетворение запросов верующих, решение постоянно возникающих вопросов в духовной сфере потребуют новых дополнений к законам, которые только при соответствии интересам всего общества смогут обеспечить дальнейшее совершенствование правовых основ свободы совести и вероисповедания, играющих ключевую роль в воспитании толерантности и профилактике экстремизма.

Второй раздел «Молодое поколение Татарстана в контексте этнокультурного и религиозного возрождения на постсоветском пространстве» включает в себя анализ статистики проведенных массовых этносоциологических опросов в нашей республике по религиозной проблематике и их экспертные оценки. Представленные материалы о конфессиональной ситуации в молодёжной среде РТ позволили сделать интересные выводы об отношении татарстанской молодёжи к теме религии и духовной культуры. Например, отмечается, что вследствие способности ислама к приспособлению к местным условиям и традициям, и его регламентации всех сторон жизни людей, произошло тесное взаимопроникновение культуры и быта народа и религии. В Татарстане наблюдалась более высокая по сравнению с другими этносами, религиозность молодых татар.

В России имеются примеры массового религиозного “обращения” людей разных возрастов и профессий, но особенно интенсивно эти процессы протекают в среде молодёжи. Это и понятно, т.к. у неё происходит формирование собственных духовных приоритетов. Для нынешней молодёжи резко изменились условия “вхождения” в жизнь, существенно ограничены возможности полноценного гражданского развития, во многом, ею утеряны моральные и нравственно-идеологические ориентиры. Резко ослаблена роль институтов социализации молодого поколения, будь то семья, школа, система высшего и профессионального образования, общественно-политические организации, движения, СМИ и коммуникации. Своё место в этом ряду активно занимает и религиозность, внося в усложнившийся процесс социального становления юношей и девушек нечто новое.

Учитывая реалии нашего государства и, в частности, смену ориентиров не только в государственной политике, но и в системе социализации подрастающего поколения, приоритетным в границах означенной проблемы представляется феномен религиозности молодёжи, так как именно религиозные установки и религиозные стереотипы молодого поколения в наибольшей мере обуславливают направленность межконфессионального взаимодействия. В условиях кризиса идентичности религия начинает выступать в качестве компенсирующей основы, но по этой, же причине с ростом уровня образования обрядовая, бытовая религиозность переходит из сферы общепринятых традиций в область духовного поиска.

Для объективного понимания роли и места религии в сознании молодёжи важно учесть и то, что значительное число молодых людей – не только верующих в Бога, но и представителей других мировоззренческих групп, включая индифферентных и неверующих, – считает себя сторонниками традиционных религий. Здесь ярко прослеживается связь религиозного и национального самосознания. Отрицая свою религиозность при мировоззренческой самоидентификации, молодёжь в то же время относит себя к приверженцам традиционных религиозных объединений. Таким образом, православие или ислам воспринимаются не только как собственно религиозная система, а как естественная культурная среда, национальный образ жизни. Положительное отношение молодежи к религии говорит об объективной потребности в идеологической направленности сознания, о поиске духовной опоры в жизни, о естественном стремлении человека к познанию истины. Ученые такое отношение считают результатом больше импульсного (т.е. подсознательного), чем сознательного выбора. Действительно, у молодежи нет глубоких знаний в области религии, 65% показывает лишь отрывочные, бессистемные знания по истории христианства и ислама; у половины опрошенных молодых людей нет знаний основных этических норм и положений этих религий; 83% слабо ориентируются в содержании религиозных сюжетов, только 10% читают Библию и Коран (кстати, татары иногда читают его на русском языке). Испытывая недостаток религиозных знаний, 75% молодежи считает, что этот пробел должна ликвидировать общеобразовательная школа.

Молодое поколение в возрасте до 29 лет составляет в республике 42%, в том числе молодежь старше 16 лет – 22%. И именно эта категория населения в сложившийся социально-экономической обстановке является наиболее незащищенной и поддверженной раличным радикальным и экстримистким идеям. Анализ процессов, протекающих в молодежной среде РТ, свидетельствует о сохранении, на фоне существующих и вновь возникающих угроз безопасности в целом по стране, условий для проникновения представителей преступных сообществ и экстремистских сил в эту среду и использования ее в качестве орудия для достижения своих целей. Татарстан является одним из крупнейших в РФ научно-образовательных и студенческих центров. Здесь проживают и учатся более 200 тысяч студентов, из них – около 1500 иностранных студентов из 20 стран ближнего и дальнего зарубежья. Это объективно вызывает интерес со стороны националистических и радикальных религиозных структур к населению РТ, в том числе к молодежи.

Формально в республике действует порядка 30 официальных крупных студенческих молодежных организаций, находящихся под патронажем Министерства по делам молодежи, спорту и туризму РТ. Это, например, «Совет молодежных организаций», «Союз молодых юристов», «Академия творческой молодежи», Движение «Мы», «Движение молодых ученых и специалистов», Молодежный центр «Идель», «Лига студентов РТ» и т.д. Указанные организации вошли в состав Общественной молодежной палаты при Государственном Совете РТ. Однако, как показывает анализ ситуации, весомым влиянием на молодежь данные организации не обладают и существенного воздействия на политическое и идейно-патриотическое воспитание студенчества не оказывают.

Указанные обстоятельства актуализируют проблемы реализации государственной молодежной политики, которая в республике рассматривается как один из приоритетов политической жизни. В Татарстане создана и совершенствуется нормативная база, обеспечивающая скоординированную работу государственных и правоохранительных органов по профилактике экстремизма в молодежной среде. Действуют Законы РТ «О молодежи и государственной молодежной политике», «Об участии граждан в охране общественного порядка в РТ», Комплексная программа по профилактике правонарушений в РТ на 2007-2010 годы, Республиканская целевая программа по профилактике терроризма и экстремизма в РТ на 2009-2011 года, программа патриотического воспитания детей и молодежи в РТ, постановления КМ РТ, решения Межведомственной комиссии Совета безопасности РТ. Во многом благодаря этому взаимодействию обстановка по линии борьбы с распространением в молодежной среде республики различных форм экстремизма в целом сохраняет свою стабильность и контролируется правоохранительными органами. Однако, несмотря на принимаемые меры, члены религиозно-экстремистских и националистических структур не прекращают попытки вовлечения в свои ряды молодых татарстанцев.

В процессе «религиозного возрождения» можно выделить несколько этапов развития. Первый – конец 1980-х-первая половина 1990-х гг. – характеризуется ростом количественных показателей религиозности, превалированием ее проявления в быту. Религиозность выступает формой этноконфессионального самосознания народов, причем у русских на этом этапе оно менее выражено. Для этноконфессиональных отношений характерна высокая степень толерантности. Государство официально придерживается политики нейтралитета. Тогда же происходит образование новых духовных управлений мусульман и епархий РПЦ.

На следующем этапе – вторая половина 1990-х гг. – на первый план выходят внутриконфессиональные проблемы качественного состояния той или иной конфессии: религиозного образования, подготовки священнослужителей, единства религиозного руководства. Роль государства в конфессиональной политике и этноконфессиональных отношениях на данном этапе усиливается. В эти годы наблюдается рост этноконфессионального самосознания русских, сопровождающийся усилением межконфессиональной дистанции в обществе. Третий период – с начала XXI в., когда этноконфессиональные отношения начинают все более тяготеть к политико-правовой сфере общественной жизни. Усиливается значимость религиозного фактора в политической жизни, в том числе в международных масштабах. Следует отметить расширение числа субъектов этноконфессиональных отношений. Действия государственных властей в различных ситуациях работали либо на ослабление, либо на усиление этноконфессиональной лояльности1.

Мы также выяснили, что проблема этноконфессиональных отношений в современном Татарстане, изучалась в ходе нескольких крупных исследований2. При этносоциологическом подходе к этой проблеме значимыми оказываются не только формы проявления и функционирования религии, этноконфессиональных отношений, но и, то какими они представляются самим верующим и воспринимаются обществом, как регулируются государством. Материалы проведенных исследований подтверждают прогнозируемый ранее рост религиозности населения, оцениваемый в первую очередь уровнем религиозного сознания. К примеру, сейчас в РТ, считает, что с религией надо бороться менее 1% молодежи.

Третий раздел «Государство, конфессии и молодежное сообщество: исторический опыт партнерства и толерантности в «модели Татарстана» посвящен изучению эволюции основных форм взаимоотношений и социально значимой деятельности государственных органов, молодежного сообщества и религиозных объединений в Татарстане. Вовлеченность религиозных организаций в общественно-политическую жизнь страны, выразилась в проникновении в «запретные» для них ранее сферы. Масштабы и формы деятельности религиозных организаций стали коренным образом отличаться от тех времен, когда они занимались только культовой практикой.

На 1 января 2011 г. по данным Управления Министерства юстиции РФ по РТ в республике было зарегистрировано 1454 религиозных организаций (1440 в 2010 г., 1413 в 2009 г.), в т.ч.: мусульманских – 1095; РПЦ – 273; истинно-православная церковь – 2; старообрядческих – 2; римско-католических – 2; иудейских – 3; буддизм – 1; адвентистов седьмого дня – 10; лютеране – 5; свидетелей Иеговы – 5; сознание кришны – 2; веры бахаи – 13.

По числу функционирующих религиозных общин Татарстан, наряду с Дагестаном и Московской областью, относится к числу лидеров среди субъектов Российской Федерации. Наглядным выражением процесса религиозного возрождения в республике стало культовое строительство и реставрация уже существующих храмов. В настоящее время в Татарстане насчитывается примерно 1400 культовых сооружений, из них: 1150 мечетей, 200 церквей, 50 молельных домов других конфессий. И, несмотря на то, что религия отделена от государства, власти изыскивают средства и возможности для открытия или ремонта этих зданий. В разной стадии работ находятся еще более 120 таких объектов. Они возвращаются и передаются государством не только мусульманам и православным, но и католикам, лютеранам, иудеям. Ярким примером и добрым символом духовного возрождения и дружественных отношений между исламом и православием стали возведение мечети «Кул-Шариф» и реставрация Благовещенского собора в Казанском Кремле.

Одной из принципиальных позиций религиозной политики РФ и РТ остаётся соблюдение баланса интересов двух крупных традиционных конфессий – ислама и православия, а также равенства всех религий перед законом. Это основа религиозной стабильности российских регионов в целом1. Во многом благодаря именно этому за последние годы удалось значительно улучшить духовно-нравственный климат в стране и республике, укрепить организационное единство всех официальных религиозных организаций. В перспективе ожидается постепенный, но стабильный рост числа религиозных объединений, продолжение работы по восстановлению храмов и строительству новых культовых сооружений. Приоритетным направлением внекультовой деятельности религиозных организаций является социальная работа. Межконфессиональное сотрудничество развивается в различных направлениях, в т.ч. и в реализации социально значимых государственных программ и проектов (профилактика наркомании и экстремизма, оказание материальной и духовной помощи социально незащищенным слоям населения, реабилитация лиц вышедших из мест заключения и т.п.). В ряде религиозных организаций созданы специальные структуры, занимающиеся благотворительной деятельностью: центр «Каритас-Казань» (католики), при общинном еврейском центре благотворительная организация «Хэсэд Моше», отдел «Закят» ДУМ РТ, отдел социального служения Казанской епархии РПЦ, благотворительный отдел церкви «Авен-Езер», реабилитационный центр Зеленодольской церкви ЕХБ и т.п.

28 февраля 2002 г. по инициативе Казанского молодежного еврейского центра «Афифон» и при поддержке Совета по делам религий при КМ РТ состоялось рабочее совещание представителей религиозных организаций Казани. В нем приняли участие представители: ДУМ РТ, Казанской епархии РПЦ, римско-католической церкви, иудейской общины, евангелическо-лютеранской церкви и др. На встрече речь шла об объединении усилий представителей молодежи из религиозных организаций в благотворительной деятельности. Среди различных форм помощи в качестве приоритетов были выбраны следующие направления: шефство над детскими домами и интернатами для престарелых и инвалидов, работа с молодежью. Уже в марте представители молодежи посетили больных в онкологической больнице, пенсионеров в доме престарелых, детей, оставленных без попечения родителей в одном из интернатов Казани, выступили перед ними с небольшой концертной программой, передали фрукты и подарки. 6 мая прошел благотворительный концерт для ветеранов в санатории «Казанский», а 13 мая состоялся концерт для молодежи и ветеранов в КЦ МВД. Весной-летом того же года активисты из среды религиозной молодежи вывезли детей-сирот на экскурсии по городу с посещением музеев, театров, зоопарка. Организовали двухдневный палаточный лагерь для представителей из различных национальных и религиозных общин, а осенью провели молодежную конференцию. Эти ини­циативы молодежи получили полную поддержку со стороны Ассоциа­ции национально-культурных общин РТ1, таким образом, диа­лог молодежи из рамок лишь межконфессионального постепенно перешел в рамки межнационального, общечеловеческого сотрудничества.

Современная практика государственно-конфессиональных отношений показывает необходимость постоянного поиска оптимальных решений с учетом интересов всех взаимодействующих субъектов, адекватный подход к новым явлениям и потребностям в религиозной жизни, что дает возможность укреплять институты гражданского общества. Созданная в 1999 году при Совете по делам религий Комиссия по вопросам государственно-конфессиональных отношений стала общественной площадкой для обсуждения и принятия согласованных рекомендаций по назревшим проблемам внутренней, межрелигиозной и государственно-конфессиональной жизни. По инициативе Совета большое внимание уделяется развитию социальной работы религиозных организаций. Начиная с 2004 года стало регулярным проведение зональных семинаров по сотрудничеству религиозных организаций и госструктур в социальной сфере (г. Набережные Челны, г. Альметьевск, г. Казань)2. Эти семинары помогли обозначить проблемы и способы взаимодействия государственных и религиозных организаций в сфере социальной политики.

Религия и ее институты занимают важное место в процессе становления гражданского общества. Межнациональное и межконфессиональное согласие стали неотъемлемой со­ставной частью понятия «модель Татарстана». Это объясняется, видимо, во-первых, установившейся репутацией республики, как относительно экономически стабильного региона, а во-вторых, тем, что религиозные организации имеют большой миротворческий потенциал и способствуют формированию благоприятного общественного климата, межэтнической и межконфессиональной толерантности. Многовековой опыт взаимного уважения и сотрудничества мусульман и православных в Татарстане, безусловно, существует. В какой-то мере он может служить примером и для других стран. Многие хотят тиражировать его, вот почему зарубежные делегации так часто приезжают в нашу республику.

В то же время, нельзя не учесть тот факт, что наличие межконфессионального мира и согласия вовсе не означает полного отсутствия конкуренции в духовной сфере между представителями различных конфессий. Для общества и государства важно, чтобы эта конкуренция происходила исключительно в духовной сфере, не затрагивая другие стороны жизнедеятельности социума. Свидетельством конкурентной борьбы (в рамках дозволенных правил) служат приводимые СМИ факты принятия русскими ислама или наоборот, татарами – христианства и т.п.

В четвертом разделе
9978876387319483.html
9978950708569587.html
9978998273853641.html
9979079464322005.html
9979199176037918.html