Возлюбленный Бхагаван - В конце нет никакого слова ваши вопросы показывают ваш путь от невежества к невинности

Возлюбленный Бхагаван,

в 1980 году Вы посвятили меня в санньясу. Я даже не искал учителя. С тех пор я испытал радость и удовольствие быть одним из Ваших учеников. Но сейчас я начинаю испытывать боль: Вы так огромны — где же путь? Есть ли вообще какой-то путь?

Просто быть преданным так трудно.

И это все?


Ты задал три вопроса в одном вопросе.

Во-первых, ты нашел меня, хотя ты не искал учителя.

Позволь мне разъяснить тебе, что я искал ученика, а это гораздо более важно.

Твой поиск учителя не так уж важен, потому что ты спишь и видишь сны. И каждый раз, когда я вижу, что мимо проходит какой-то лунатик и есть возможность пробудить его, я просто изменяю его направление — он же лунатик, поэтому с этим нет никаких проблем. Ему безразлично, куда он идет. Я даю ему санньясу, он принимает санньясу — ведь во сне это не имеет значения.

Я создаю для него прекрасный сон.

Я не тот учитель, который ставит тяжелые задачи. Сперва я создаю для ученика прекрасный сон, а затем мало-помалу вывожу его из него.

Сейчас ты вышел из сна, поэтому возникает вторая проблема — где же путь?

Фактически, это моих рук дело. Когда ты спал, я говорил о пути... «путь, мистический путь»... чтобы пробудить тебя. Сейчас ты пробудился, поэтому ты и спрашиваешь: «Где же путь?»

Нет никакого пути.

Это было просто уловкой, чтобы пробудить тебя.

Тебе никуда не надо идти. Ты находишься точно в том месте, которого ты должен достичь. Ты есть точно то, чем ты должен стать.

Нет никакого пути, нет никакой цели.

Твоя «естьность» — вот твоя реализация.

И в-третьих, пробуждаясь, ты видишь, что я огромен, как океан. Когда ты спал, ты не осознавал, куда я веду тебя. Сейчас ты полностью проснулся и видишь огромный океан.

Это же я. Это — реальность, и это — твоя реальность.

И океан, который ты видишь как нечто внешнее, будет оставаться вне тебя до тех пор, пока твоя капля росы не исчезнет в нем.

И эта капля росы соскальзывает с листа лотоса. В любое мгновение она может стать частью океана, и ты узнаешь, что ни один человек не остров; мы все принадлежим к одной реальности, одному сознанию, одному континенту.

Мы обособлены только во сне.

Как только мы пробуждаемся, мы суть одно целое.

Будет немного страшно. Говорят, что даже река перед впадением в океан дрожит от страха. Она оглядывается на пройденный путь: горные вершины, густые леса, селения людей; а перед собой она видит такой безбрежный океан, что влиться в него — значит исчезнуть навсегда. Но другого пути нет.

Река не может повернуть назад.

И ты тоже не можешь повернуть назад.

В Существовании возвращение назад невозможно; двигаться можно только вперед. Река должна рискнуть и влиться в океан,

И страх исчезнет только тогда, когда она вольется в океан, ибо только тогда река узнает, что она не исчезает в океане, а становится океаном.

С одной стороны, это — исчезновение, а с другой - удивительное воскресение.

Поэтому не беспокойся. Для тебя все складывается так, как надо.

Ты не искал учителя, но что поделаешь? Учитель искал тебя.

И сейчас нет пути назад. Даже если ты попытаешься закрыть глаза, тот сон, в котором ты жил, нельзя вернуть.

И не надо бояться этой огромности. Она очень дружелюбна, она любвеобильна. Исчезнуть в ней — это все равно, что снова попасть в утробу матери и обрести ее тепло и питание.


Возлюбленный Бхагаван,

есть ли у Вас какая-нибудь проблема, которую Вы еще не решили?


У меня нет никаких проблем.

Раньше у меня были проблемы, но я никогда не решал их.

Мой подход совершенно иной. Я растворяю проблему, я никогда не решаю ее — ибо решение не помогает. (В оригинале игра слов: to solve — решать, to dissolve — растворять. — Прим. перев.). Вы решаете проблему, а затем вы обнаруживаете, что из вашего решения возникло десять новых проблем.

Я растворял проблемы, я избавлялся от них — ибо ни одна проблема не является значительной. Все проблемы — это барьеры между вами и Существованием.

Сейчас у меня есть только тайны — и никаких проблем, никаких вопросов.

В этом отношении я очень бедный человек.

Никаких проблем, никаких вопросов — я совершенно безмолвен. Но тишина обладает богатством, которого вам не могут дать миллионы проблем. Тишина обладает богатством, которого вам не могут дать все философии мира и все ответы, вместе взятые.

Когда я отвечаю на ваши вопросы, дело обстоит не так, что у меня есть некий ответ, и я просто даю его вам. Никаких ответов у меня нет.

Я просто слушаю ваш вопрос и позволяю моему безмолвию откликнуться на него; поэтому вы можете найти много противоречий в моих ответах. Но в этом нет моей вины, ибо я никогда не давал ответов.

Это безмолвие продолжает по-разному откликаться на разные вопросы, которые в разное время задают разные люди. Точно так же, как вы слушаете ответ, я тоже слушаю его.

Здесь нет говорящего.

Здесь есть только слушатели.


Возлюбленный Бхагаван,

каков тот последний вопрос, который мы должны задать Вам?


Нет даже первого вопроса, поэтому вопрос о последнем вопросе не возникает.

Вы должны научиться быть безмолвными, чувствовать себя со мной непринужденно, быть в ладу со мной. В этой тихой гармонии достигается все: все сокровища, которые Существование хранило для вас, чтобы, пробудившись, вы могли потребовать свою долю.

И доля каждого в этом сокровище бесконечна. Дело обстоит не так, что поскольку это — доля, то она будет ограничена.

Провидцы из Упанишад говорили: «Можно от целого отнять целое, и все же в остатке будет целое».

Существование — это такая тайна, что может дать каждому человеку несметное сокровище, вечную жизнь и безмерную красоту.

Так что не беспокойтесь о последнем вопросе. И первого-то вопроса нет.

Будьте невинными и безмолвными, будьте открытыми и восприимчивыми к ударам моего сердца. Как только ваше сердце затанцует в лад с ударами моего сердца, вы окажетесь дома.

На самом деле вы никуда и не уходили. Вы просто забыли, что это и есть ваш дом.


Беседа 17

^ ТОЧКА БЕЗ ВОЗВРАТА

19 октября 1986 г., Бомбей


Возлюбленный Бхагаван,

ШриАуробиндо заявил, что есть нечто за пределами того, что Будда называет просветлением. Все его усилия были направлены на то, чтобы открыть дверь для этого нового этапа в человеческой эволюции.

Возлюбленный Бхагаван, происходит ли с Вами то, что так и не случилось с Ауробиндо?


Шри Ауробиндо — это странный случай. Он знает все о просветлении, но он не просветленный.

Он — один из величайших ученых этого столетия, гений, его знания огромны. Но осознавание у него нулевое. Он сведущ в священных писаниях. Он знает их лучше, чем кто-либо другой. Его толкование очень глубоко, очень логично, но лишено сердца. Оно мертво, оно не исходит из его собственной реализации.

Это одна из самых больших проблем для всех искателей истины: можно потеряться в знаниях, так ничего и не узнав о реальности. Он знает все теории, все философии, но он просто слепец, который знает о свете, но сам его не видел. И вы можете оставаться в заблуждении всю вашу жизнь — ведь вы так много знаете, и люди начинают преклоняться перед вами, люди начинают верить вам. А вера имеет свою собственную психологию; если множество людей верит в вас, вы сами непременно поверите в себя.

Я часто рассказываю одну историю о знаменитом журналисте, который умер и оказался у врат рая.

Врата рая и врата ада расположены как раз напротив друг друга, расстояние между ними не очень велико. И, естественно, каждому хотелось бы попасть в рай. Итак, журналист постучал во врата рая. Открылось маленькое окошко, и привратник спросил: «Что вам надо?»

Журналист сказал: «Я — знаменитый журналист. Я только что умер и хочу войти в рай».

Привратник сказал: «Сожалею, но я вынужден отказать вам, потому что у нас есть квота: в раю должно находиться только двенадцать журналистов. И все места уже давно заняты — за последние несколько веков ни один новый журналист не был допущен в рай. Да и эти двенадцать журналистов совершенно бесполезны, потому что в раю ничего не происходит. Они пытались, было выпускать газету, но вышел только один номер — ведь здесь находятся только святые: никаких убийств, никаких самоубийств, никаких преступлений, никакой политики, никакой борьбы за власть... никаких перемен, вечно одно и то же. Откуда же взяться новостям?»

«А вы, — сказал привратник — должно быть, слышали определение того, что такое новость: когда собака кусает человека — это не новость, вот когда человек кусает собаку - это новость. А здесь не случается ничего сенсационного, никаких любовных интриг... Когда людям становится скучно, они читают тот первый номер газеты, который был напечатан несколько веков назад. Вам следует отправиться в ад. Там каждое мгновение случается что-нибудь потрясающее. Там находятся все активные люди мира, все творческие люди мира — художники, музыканты, поэты, актеры, танцовщики, воры, убийцы, насильники, психоаналитики, философы — вы найдете там богатейшее разнообразие. А в раю жизнь монотонна. Только унылые, мертвые святые — скелеты. Единственное их достоинство — это то, что они ничего не делают. Поэтому отправляйтесь-ка в ад и наслаждайтесь. Там вы найдете то, чего вам недоставало на земле, — ведь там веками собирались все колоритные личности. По правде говоря, я и сам хотел бы туда попасть... но если попал в рай, то обратного пути нет. Вот я и застрял здесь. Мой вам совет — отправляйтесь в ад».

Но журналисты — упрямый народ. Он сказал: «У меня есть одно предложение, и я думаю, что у вас должно быть достаточно сострадания, чтобы согласиться на него. Впустите меня только на двадцать четыре часа. Если я смогу убедить одного из ваших журналистов отправиться в ад, тогда я займу ето место и квота на двенадцать журналистов будет сохранена».

Привратник сказал: «Это нечто неслыханное, беспрецедентное. Но я не могу сказать вам "нет". Входите, сделайте попытку. Но помните, через двадцать четыре часа. Я рискую. Через двадцать четыре часа возвращайтесь».

И через двадцать четыре часа журналист вернулся. За эти двадцать четыре часа он распространил среди журналистов слух: «В аду предполагается начать выпуск большой газеты, там сейчас очень нужны журналисты. Платить будут очень хорошо. Чего вы ждете?»

Через двадцать четыре часа журналист подошел к райским вратам.

Привратник сказал: «Идите назад. Теперь вам нельзя уйти из рая».

Журналист спросил: «Почему?»

Привратник сказал: «Я сдержал свое слов, и вы должны сдержать свое слово. Вы были очень убедительны. Все двенадцать журналистов ушли из рая. Я пытался объяснить им, что это всего лишь слух, и они напрасно отказываются от райской жизни. Но они не захотели даже слушать меня».

Журналист сам распустил этот слух, но он начал думать, что, может быть, в этом что-то есть, ведь не стали бы двенадцать человек просто так менять рай на ад.

Он стал кричать: «Сейчас же выпустите меня отсюда!» Его убедила убежденность других людей.

И это случается с миллионами людей.

Когда вы видите, что семьсот миллионов человек убеждены в том, что католическое христианство — это единственная религия, то трудно сказать, что эти семьсот миллионов человек могут ошибаться. Само количество имеет такой вес.

Именно поэтому все религии все время стараются увеличить количество своих последователей. У них есть свои методы для увеличения количества последователей, потому что, чем больше у вас последователей, тем успешнее вы можете убеждать в своей правоте тех, кто не принадлежит к вашей пастве. Простое большинство является вашим аргументом, оно придает убедительность всему, что вы говорите.

Шри Ауробиндо был большим интеллектуалом, гениальным философом-рационалистом, обладающим большим даром убеждения. Он убедил множество людей, и это множество людей убедило его в том, что он просветленный.

Он понятия не имеет о просветлении. Это верно, что в Существовании есть нечто большее, чем то просветление, которого достиг Гаутама Будда. Но именно сам Гаутама Будда впервые в мире указал на возможность запредельного. Естественно, никто, если он сам не достиг предела, не может сказать, что есть нечто запредельное.

Поэтому, когда Шри Ауробиндо говорит, что есть нечто большее, чем просветление Гаутамы Будды, он скрывает тот факт, что сам Гаутама Будда был тем, кто первым за всю историю человечества сказал: «Это не все; есть нечто запредельное».

Будда — и вы можете увидеть искренность этого человека — говорит: «Человек, который вступил на путь, сротапанна, который вошел в поток, ведущий к океану, в миллионы раз более достоин уважения, чем кто-либо другой, только потому, что он встал на путь в поиске истины. Он еще не нашел ее, но само стремление, само усилие, первый шаг — и он стал в миллионы раз более благородным, чем все чтимые вами полководцы, цари, императоры и завоеватели мира. Человек, который достиг той точки, из которой он уже не повернет назад, анагамин, в миллионы раз более благороден, чем сротапанна, тот, кто вошел в поток. А человек, который стал просветленным, который стал буддой, в миллионы раз более благороден, чем человек, который достиг точки, за которой нет возврата».

С этой точкой, из которой нет возврата, нам стоит разобраться.

Многие люди начинают поиск, а затем отказываются от него. Поиск труден, поиск — это движение в неизвестное; никто не знает, есть ли вообще просветление или это всего лишь фикция, созданная несколькими людьми вроде Гаутамы Будды. Может быть, они и не лгут; может быть, они сами обманываются — кто знает?

Нет никакой гарантии.

Поэтому многие начинают, но очень немногие продолжают. Большинство возвращается в мир. Рано или поздно, обнаружив, что они углубляются в незнакомую территорию без карты, без проводника, они начинают чувствовать, что они сходят с ума. Ведь весь мир движется в совершенно ином направлении, а они остаются в одиночестве. Вся их сила была в толпе. В одиночестве же возникает тысяча и одно сомнение. В одиночестве человек начинает чувствовать, что миллионы людей не могут ошибаться: «Я — один, и я думаю, что я прав, — должно быть, я схожу с ума».

Анагамин — это тот, кто достиг той точки, из которой нет возврата. Он не просветленный, но он издалека увидел возможность стать просветленным. Он не достиг вершины, он все еще находится в темной долине. Но он может видеть залитую солнцем вершину; для него это — реальность, а не фикция. Теперь в мире нет такой силы, которая могла бы заставить его повернуть назад.

Будда говорит: «Но тот, кто стал просветленным, в миллионы раз более благороден, чем человек, который достиг точки, из которой нет возврата».

И вот вам искренность этого человека — он говорит: «Человек, который превзошел буддовость, который вышел за пределы просветления, в миллионы раз более благороден, чем любой просветленный». Он не претендует на то, что он вышел в запредельное; он просто говорит: «С того места, где я нахожусь, я могу видеть ту далекую звезду».

И он был первым, кто увидел ту далекую звезду: за пределами просветления.

Шри Ауробиндо не искренен. Он никогда не цитирует это высказывание Гаутамы Будды, а должен был бы. Он пытается убедить своих читателей и последователей в том, что он работает над тем, чтобы открыть дверь за пределы просветления. Ему даже недостает мужества, чтобы объявить себя... сказать, что он просветленный. Он никогда не заявлял этого. Но непрямым путем... он дает вам понять, что он просветленный, — ведь он пытается открыть дверь за пределы просветления. Естественно, он должен быть просветленным, но он не говорит этого.

Для того чтобы заявить это, требуется мужество, а не ученость.

Он намекает на то, что он просветленный и работает ради других, чтобы они тоже могли выйти за пределы просветления. А они даже просветления не достигли. Это забавно — сама идея, что он пытается открыть дверь... усилия всей его жизни.

Все его усилия были глупыми.

Это глупо, ведь другим эта дверь будет нужна только в том случае, если они станут просветленными. Сперва надо помочь людям стать просветленными! А он вместо того, чтобы помогать людям, достичь просветления, направляет все свои усилия на то, чтобы открыть дверь за пределы просветления.

И он нес чепуху не только по этому вопросу, он нес чепуху по многим вопросам.

Еще одним из его страстных желаний было физическое бессмертие; он работал над тем, чтобы человек мог стать физически бессмертным. Естественно, вы подумаете, что сам он уже стал физически бессмертным — это естественное предположение. И его последователи во всем мире стали распространять великую весть, благую весть, что Шри Ауробиндо стал физически бессмертным: «Сейчас он ищет методы, с помощью которых каждый человек может стать физически бессмертным». А затем в один прекрасный день он умер.

Один из моих друзей жил тогда в ашраме Шри Ауробиндо. Я сразу же позвонил ему по телефону и спросил: «Что случилось?»

Но такова слепота... он сказал: «Здесь в ашраме все были потрясены. Но мать ашрама сказала нам, что он просто вошел в продолжительное самадхи. Он не умер; это — часть его проекта обретения бессмертия. Он уже все нашел, но для получения последнего, недостающего звена ему пришлось войти в глубокое самадхи, глубоко погрузиться в океан». И он сказал мне, что все поверили в это!

Три дня они не приступали к кремации или захоронению его тела, так как они верили, что он вернется. Но через три дня тело начало попахивать. Тогда они испугались, что, если распространится весть о том, что его тело смердит...

Этот человек был мертв, он не собирался возвращаться. Через три дня они поместили его тело в мраморную гробницу.

Они так и не сожгли его тело, ведь он может вернуться в любую минуту. Действительно преданные его последователи до сих пор верят, что в один прекрасный день он вернется. И центр веры переместился на мать — она была его партнером в деле обретения бессмертия для человечества. И было похоже на то, что сама она уже обрела его, потому что она к тому времени прожила уже почти сто лет. Представлялось вполне вероятным, что она обрела бессмертие. И она говорила, что будет жить вечно.

В этом-то и прелесть духовности: я могу сказать вам, что буду жить вечно, а на следующий день могу умереть — кому вы будете предъявлять претензии?

И в один прекрасный день мать умерла. Снова повторилось то же самое: три дня они ждали, а когда тело начало пахнуть, его поместили в другую гробницу, рядом со Шри Ауробиндо. И преданные им последователи до сих пор каждый день сидят у этих гробниц, ожидая их возвращения. Мало-помалу количество преданных уменьшается. Надежда превращается в безнадежность, в отчаяние. Может быть, они еще не нашли недостающее звено в создаваемой ими цепи.

Достаточно того, что человек имеет бессмертную душу, бессмертное сознание, бессмертное жизненное начало.

Но Шри Ауробиндо был одержим идеей, что он должен внести некий оригинальный вклад в духовный прогресс человечества. То, что человеческая душа бессмертна, — это опыт такой же древний, как само человечество. Даже Веды, которым пять тысяч лет, провозглашают людей как амритасья путпра — «вы есть сыны бессмертия». Что-нибудь новое, что-нибудь оригинальное... и бессмертие тела было его великой оригинальной идеей.

Уму непостижимо, как разумные люди могут клюнуть на такую абсурдную идею.

Шри Ауробиндо был ребенком, стал юношей, затем состарился. Если человеческое тело бессмертно, тогда вам придется сказать, в каком возрасте оно будет бессмертным. Будет ли бессмертное тело телом ребенка? Юноши? Старика? Или покойника? Последнее, кажется, является единственной возможностью.

«Тело покойника бессмертно» — несомненно, так оно и есть, ведь все элементы человеческого тела рассеиваются в природе. Ничего не пропадает, все сливается — земля с землей, вода с водой, воздух с воздухом... все элементы возвращаются к своим истокам. В этом смысле человеческое тело всегда было бессмертным. И не только человеческое тело: буйволы, ослы, обезьяны — все бессмертны. Нет никакой необходимости в том, чтобы Шри Ауробиндо провозглашал, что его тело бессмертно.

Гаутама Будда является редчайшим человеческим существом в том отношении, что он признает, что есть нечто большее и что он еще не достиг конца эволюции.

В Японии есть замечательная серия рисунков, которая называется «Десять быков Дзэн». Эта серия рисунков отображает всю историю поиска.

На первом рисунке человек оглядывается по сторонам... пропал его бык. Вокруг вы видите лес, старые деревья, а озадаченный человек стоит там и смотрит по сторонам, он не видит быка.

На втором рисунке человек выглядит повеселее, он увидел следы быка. Рисунок тот же самый, тот же лес. Но на этом рисунке человек уже нечто обнаружил: он увидел следы быка; теперь он знает, куда ушел бык.

На третьем рисунке человек пускается по следу и видит заднюю часть быка — бык стоит за деревом, а человек подходит к нему сзади, поэтому на рисунке показана только задняя часть быка.

На четвертом рисунке человек настигает быка: он видит всего быка.

На пятом рисунке человек хватает быка за рога.

На шестом рисунке человек сидит верхом на быке. Это трудно, бык пытается сбросить его.

А уже на восьмом рисунке человек возвращается домой, бык усмирен.

На девятом рисунке бык водворен в стойло, а человек играет на флейте.

На десятом рисунке быка вообще не видно. Мы видим человека на рыночной площади с бутылкой вина, пьяного.

Буддистов очень смущал этот десятый рисунок. Он кажется совсем небуддийским — нет никакой связи, вполне достаточно девяти рисунков, в десятом нет нужды.

Поэтому в средние века буддисты отвергли десятый рисунок, они стали говорить о девяти рисунках. Лишь совсем недавно в древних рукописях был снова обнаружен десятый рисунок с его описанием — так как каждый рисунок имеет свое описание. Потерян бык — значит, потеряна ваша душа; бык символизирует вашу душу, вашу энергию, ваш дух. Когда бык найден, вы становитесь реализованной душой. Вы играете на флейте песню — это та стадия, когда вы выходите за пределы просветления; вы снова становитесь обыкновенным. Теперь нет разрыва между этим миром и тем, теперь нет разрыва между добром и злом. Теперь все противоположности соединились в единую гармонию; вот что означает бутылка вина - бутылка вина в руках будды.

Шри Ауробиндо никогда не говорил о «Десяти быках», потому что опять-таки, это лишило бы его оригинальности. Рисункам серии «Десяти быков» по меньшей мере, полторы тысячи лет. В средние века буддисты были трусливы, они не смогли понять десятый рисунок.

Но что касается меня, то я вижу естественный рост от девятого к десятому рисунку, от просветления — за пределы просветления.

Просветление делает вас особенным. Это означает, что все же сохраняется нечто от эго, в очень тонкой форме. Другие - невежды, вы — знающий; другие катятся в ад, а вам гарантирован рай. Это — последние остатки умирающего эго. А когда умирает и это эго, будда становится обыкновенным человеческим существом, совершенно не знающим, что он святее других, что он выше других, что он представляет собой нечто особенное — он так обыкновенен, что приемлема даже бутылка вина. Вся жизнь приемлема: дни и ночи, цветы и шипы, святые и грешники — все приемлемы, без всякого различения. На самом деле эта обыкновенность и есть величайшее цветение человеческой реальности.

Шри Ауробиндо будут помнить как великого философа - его следует помнить как великого философа — как человека, который был поразительно прозорлив в том, что касается слов, священных писаний, и который мог очень вразумительно выявлять их смысл и толковать их по-новому, оригинально... Но он не был реализованным человеком. И он не искренен, он не аутентичный человек.

У него было огромное желание самоутвердиться, доказать, что он более велик, чем Гаутама Будда.

Выйти за пределы просветления — значит, стать обыкновенным человеком. Забыть все о просветлении и о великих духовных чаяниях и просто жить радостно, игриво... Эта обыкновенность — самый необыкновенный феномен в мире.

Но вы не сможете распознать такого человека. До состояния Гаутамы Будды распознавание еще возможно, но как только человек выходит за пределы состояния Гаутамы Будды, он ускользает из ваших рук.

Те, кто признал его как просветленное существо, могут по-прежнему осознавать то, кто он есть, но те, кто сталкивается с ним впервые, никогда не смогут распознать его, потому что он будет просто очень невинным, обыкновенным человеческим существом — подобным ребенку, собирающему раковины на морском берегу, гоняющемуся за бабочками, собирающему цветы. Никакого разделения тела и души, никакого разделения материи и духа, никакого разделения этой жизни и той — все это забыто, человек полностью расслабился.

Если бы Шри Ауробиндо знал хотя бы смысл выхода за пределы просветления, он бы даже не стал думать об этом. А он думал, что выход за пределы просветления — это нечто более великое, чем Гаутама Будда. Его постоянно съедала внутренняя зависть; и, разумеется, завидовал он Гаутаме Будде.

И он хотел выдвинуть некие оригинальные идеи, чтобы, доказав их, проявить себя; но он ничего не доказал.

Я уважаю Шри Ауробиндо как ученого, но ученые — это всего лишь ученые, цена им — доллар за дюжину.



9938964199585929.html
9939023593327167.html
9939151771272896.html
9939246047475044.html
9939373848445696.html